Аграрные политтехнологии борьбы с санкциями ЕС и госдепа

Вот мы и дождались первого серьезного ответа России на санкции Запада. Теперь Евросоюз, США, Австралия и Норвегия не смогут экспортировать в Россию длинный список самой разной сельскохозяйственной продукции, от козьего сыра до морских гребешков.

Понятно, что США и Австралию вписали в новый запретительный указ скорее для порядка, потому что их продовольственный экспорт на российский рынок не играет особой роли ни для них самих, ни для России. А вот в случае Европы это уже похоже на весомый экономический аргумент, которым Кремль пытается подкрепить свое требование к европейцам перестать плясать под американскую дудку и немедленно замириться.

Аргумент этот действительно довольно внушительный: в 2013 году Евросоюз экспортировал в Россию продовольствия на общую сумму 10,5 млрд евро. Это второй по важности внешний рынок для европейского аграрного сектора после США, на него приходится около 10 процентов всего сельскохозяйственного экспорта ЕС. И рынок этот очень быстро растет: сейчас ЕС продает в Россию в три раза больше продовольствия, чем десять лет назад. Тут, правда, сыграло свою роль и расширение на Восток, добавившее к Евросоюзу за это время еще 13 стран, но весь рост на него не спишешь.

Кроме того, аграрный экспорт – это важное направление, которое позволяет Евросоюзу хоть как-то сбалансировать огромное отрицательное сальдо в торговле с Россией. Понятно, что по машинам и оборудованию или по готовой продукции у европейцев огромный плюс, но даже этих плюсов не хватает, чтобы перекрыть поставки российской нефти и газа. Так что дополнительные несколько миллиардов от аграрного сектора здесь для Европы совсем не лишние, тем более что едой они с Россией торгуют практически односторонне. ЕС поставляет в Россию в десять раз больше продовольствия, чем получает: такого положительного разрыва у них нет ни с одним другим крупным партнером.

И тем не менее 10,5 млрд евро выглядят внушительно, только если взяты сами по себе. А так продовольствие давным-давно перестало быть крупной составляющей международной торговли, в том числе и европейско-российской. Если размазать эти 10,5 млрд евро на 28 государств с общим населением полмиллиарда человек и уровнем развития значительно выше среднемирового, то получится совсем немного. Доля продовольственного экспорта в Россию в общем экспорте ЕС – это всего 0,6%. Доля еды в экспорте ЕС в Россию – 8,5%, что, конечно, побольше, но далеко не самое важное. При желании Кремль мог бы найти гораздо менее значимые для массового российского потребителя отрасли, запреты в которых нанесли бы европейской экономике гораздо более серьезный ущерб. Но Кремль выбрал еду, и выбрал совершенно правильно с точки зрения хоть европейской, хоть российской политики.

Деревенская «пятая колонна»

В новом экономическом противостоянии России и Европы важно не столько то, как велик будет ущерб от запретов, сколько то, по кому первым делом он ударит в Евросоюзе. Запрет на экспорт продовольствия ударит прежде всего по европейским фермерам, а это чуть ли не самая уязвимая, беспокойная и политически влиятельная группа населения в Европе.

Во-первых, количество фермеров в Европе непропорционально велико по сравнению с их вкладом в экономику. Практически в любой стране ЕС доля аграрного сектора в занятости будет намного выше его доли в ВВП. Поэтому реальных убытков от российского запрета для аграрного сектора какой-нибудь Португалии или Греции может быть всего на несколько миллионов евро, но волны недовольства от них разойдутся по сотням тысяч греческих и португальских крестьян.

Во-вторых, фермеры работают в очень консервативной отрасли, где быстро не перестроишься. Если продукция фермера перестала вдруг пользоваться спросом, то он в своих полях не может просто так взять и найти себе другую работу. Даже на то, чтобы просто поменять один вид выращиваемых овощей или фруктов на другой, и то уйдет несколько лет. А ведь все это время фермеру надо будет на что-то жить.

Поэтому фермеры в Европе люди очень организованные, с большим опытом лоббирования и привычкой устраивать бурные и массовые демонстрации при малейшей угрозе их благополучию. У официальных зданий Евросоюза в Брюсселе всегда можно найти митингующую группу рыбаков или крестьян, которые так высказывают свое возмущение очередной директивой в области продовольствия. А если уж дело идет о сколько-нибудь серьезных изменениях в области аграрной политики, то тут уже обязательно будут и многотысячные толпы, и тракторы, и коров могут пригнать, и кур или полить улицы молоком из брандспойта.

Отколотый юг

Остальные европейцы, пускай даже не имеющие никакого отношения к аграрному сектору, обязательно отнесутся к таким демонстрациям с пониманием и сочувствием. Ведь речь идет не о ерунде какой-нибудь, а о продуктах, которые они едят по многу раз в день и обойтись без них не могут. Так что любой европейский политик, обидевший фермеров, рискует потерять не только непосредственно их голоса, но и поддержку многих других европейцев, уверенных, что обижать можно много кого, но фермеров надо беречь обязательно, потому что без них никак.

Из-за такой повышенной чувствительности власти Евросоюза уже два десятилетия без особых успехов бьются над тем, чтобы провести рационализирующую реформу своей аграрной политики. В этом вопросе они зажаты с двух сторон. С одной на них давят избалованные фермеры из старых стран ЕС, которые наотрез отказываются смириться с малейшим сокращением аграрных субсидий. С другой – напирает орда крестьян из Восточной Европы. При вступлении в ЕС для них придумали переходные периоды, в течение которых они должны были получать только небольшую часть той поддержки, которая положена их западным коллегам. Но сейчас эти периоды (около 10 лет) постепенно подходят к концу, и тогда Евросоюзу придется платить не только чешским, но и многочисленным румынским, болгарским и хорватским крестьянам столько же, сколько французским. Единый бюджет ЕС, где и так на аграрные субсидии сейчас уходит почти половина всех расходов, может и не выдержать такой нагрузки.

Российский запрет на европейское продовольствие, видимо, был придуман в расчете на то, чтобы воспользоваться этими трудностями аграрного сектора ЕС и попытаться расколоть единую позицию Союза. Например, страны Южной Европы и так без особого энтузиазма относились к санкциям против России и присоединялись к ним исключительно ради того, чтобы не предавать европейскую солидарность. А теперь введение санкций будет означать для них не только возможные проблемы с турпотоком, но и ощутимые убытки для их и без того проблемного и многочисленного сельского хозяйства.

Автор: Максим Саморуков